CSCSTI
05.11 06.51 10.01 11.01 11.25
6 more Collapse
78.01 81.92 81.93 82.01 82.33 11.15

RISK ASSESSMENT UNDERMINING STRATEGIC STABILITY AND NATIONAL SECURITY RUSSIA

Published in National Security and Strategic Planning · Pages 4–16 · Rubric: General problems of national security
Received: 11.12.2016 Accepted: 30.12.2016 Published: 30.12.2016 Language of publication: RUS
Authors
The paper put forward a hypothesis about the possible long undermining strategic stability in the world, and then the national security of Russia as a result of foreign military aggression based on a problem-oriented analysis of the current situation. The author used the original cognitive maps and logical-linguistic models for the study of the situation, as well as an automated quantitative analysis for the prediction of the strategic risk of the above.
aggression, security, call, modeling, optimization, criterion, index, resources, damage
Text References
Федеральный Закон России «О стратегическом планировании в РФ» требует использовать «научно обоснованные представления о рисках социально-экономического развития и угрозах НБР» [1]. Изложим своё видение о том, как это следует делать в отношении тех (стратегических) рисков, источники которых способны подорвать не только темпы социально-экономического развития, но и жизнестойкость всей нашей страны. Если точнее, то цель данной статьи - указать на необходимость оперативной разработки методологии прогнозирования только что указанных рисков при стратегическом планировании, а для её достижения были решены следующие задачи: 1) осуществлен проблемно-ориентированный анализ нынешней ситуации в мире; 2) определены и классифицированы интересы главных геополитических акторов в стратегически нестабильных регионах; 3) составлены когнитивные карты их взаимодействия в двух из них; 4) сделан прогноз рассматриваемых рисков на основе системного анализа только что упомянутых и других (логико- вероятностных) моделей. Проблемно-ориентированный анализ нынешней ситуации в мире Учитывая принципиальную невозможность разобраться с рисками национальной безопасности России, оставаясь в рамках подобной сложной системы1, изложение статьи логично начать с характеристики современных глобальных угроз, начиная с п е р в о й из них и названной мною «ресурсно-демографическим вызовом» - рисунок 1. 1 Данное утверждение соответствует так называемой «первой теореме о неполноте», строго доказанной в начале 30-х годов прошлого века австрийским математиком К. Гёделем. Его левая верхняя часть отражает главное противоречие современной эпохи - несоответствие потребностей людей возможностям природы по их удовлетворению. Если конкретнее, то там показана динамика уменьшения объема не возобновляемых природных ресурсов планеты (%) и увеличения численности её населения (млрд. человек): при нынешних темпах потребления их разведанные запасы иссякнут в ближайшие тридцать лет [14]. Следовательно, человечество уже вступило в непримиримую и бескомпромиссную борьбу за выживание [2], и на её острие неизбежно окажутся РФ, США и Китай как главные источник и потребители ресурсов. Данный вывод подтверждается графиками верхней правой части рис. 1 - применительно к углеводородным ископаемым2, максимум добычи которых уже пройден, а должной замены им пока нет. Однако, о значимости данных ископаемых для мировой экономики лучше судить по нижним круговым диаграммам: левая отражает их распре- 2 В литературе эти графики известны как «кривые Хабберта»- английского геолога, доказавшего подобный характер уменьшения запасов соответствующих месторождений. деление по странам3, а правая - огромную роль арктического шельфа для пополнения. Что касается распределения углеводородных ископаемых в других частях мира, то наибольшая их доля сосредоточена южнее нашей страны (Прикаспийский регион, Средняя, Юго-Западная Азия) и в Венесуэле. Если богатые запасы нефти на территории между Средиземным морем и Индийским океаном уже давно сделали этот регион стратегически нестабильным, то схватка США и Китая за венесуэльскую нефть, как говорят - «не за горами». Д р у г и м важным вызовом стратегической ста- бильности следует считать рост температуры при-земного воздуха, что иллюстрируется рисунком 2. Реальность потепления климата подтверждается графиками его верхней левой части и половиной нижнего; прогнозируемое повышения приземной температуры и его неблагоприятные последствия - картами в правом верхнем и левом нижнем углах рисунка и правой частью имеющегося там же графика. 3 А разве не свидетельством уже проявившейся борьбы США за нефть является «приобщение» Ирака и Ливии к «демократии», а также соответствующие намерения сделать это же с Ираном и Венесуэлой? Говоря о последствиях потепления климата, укажем, что главные из них обусловлены интенсивным таянием льдов Арктики из-за наибольшего ожидаемого в ней прироста приземной температуры. Большие объемы легкой и пресной воды Арктики станут преградой тяжелым (соленым) и теплым потоками Гольфстрима. Их остановка и уход в глубины приведут к неблагоприятным последствиям всюду, кроме самой холодной в мире России. Наша страна станет тогда «сельхоз кормилицей» планеты, а её Севморпуть будет свободным для круглогодичного судоходства и перевозки не только продовольствия, но и тех ценных ископаемых [13], которые указаны в таблицах рисунка 3. Вот почему нельзя переоценить значимость климатического вызова как для стратегической стабильности в мире, так и сохранения национальной безопасности России, претендующей на право обладания большей частью арктического шельфа и всего Севморпути. Свидетельством же все возрастающей ценности нашей страны служит рисунок 4: после круглогодичного задействования этого пути Россия займет центральное место в транспортировке произведенной у нас сельхозпродукции и добытых невозобновляемых природных ресурсов. И, наконец, т р е т ь и м вызовом стратегической стабильности могут стать неблагоприятные геофизические факторы, обусловленные вступлением нашей планетарной системы в очередной период циклической перестройки. О его чрезвычайной опасности стало известно из секретного доклада президенту США «О положении в мире к 2000 году» от 12 сентября 1980 года. Текст доклада был подготовлен американскими учеными, исследующими динамику процессов в космогеосфере Земли, и предсказавшими их катастрофические последствия для населения и территории США, что стало поводом для создания в СССР научно-исследовательского центра «Ромб» с целью перепроверки подобных выводов. Специалисты НИЦ «Ромб» совместно с ведущими учеными профильных институтов АН СССР пришли к следующим выводам, касающимся времени, первопричин и этапов нынешней перестройки [11]. Наша планетарная система периодически переживает циклические перестройки примерно один раз в 12000 лет4. Их внешние при 4 Совсем недавно подтверждение цикличности перестройки Земли было сделано немецким геологом Х.Хайнрихом, который обнаружил на дне Атлантического океана крупные скальные осадки, занесенные в эти акватории примерно 12 тысяч лет вместе с растаявшими тогда ледниками Арктики. чины - нарушение ритма пульсаций и гравитационно-динамические резонансы космогеосферы, приводящие к изменению радиуса и формы земной орбиты, орбитальной скорости и угла поворота, положения полюсов и наклона оси вращения Земли, а внутренние - вызванные этим мощные вещественно-энергетические выбросы из её внутреннего ядра. Наблюдаемый ныне переходной процесс инициирован в 1908 г. мощными гравитационно- сейсмическими выбросами из кратеров Сибирской платформы (район Подкаменной Тунгуски). Интенсификация процесса имела место в 1980-х годы в виде серии гравитационно-сейсмических эмиссий из многих гравитационных эпицентров Земли. Прединтенсивная фаза переходного процесса началась после 1991 года и характеризовалась рядом гравитационно-сейсмических выбросов в форме крупных землетрясений, роста температуры приземного воздуха и резкого уменьшении атмосферного озона. Интенсивная фаза (1999 - первая треть 21 века) проявляется в изменении важных параметров движения Земли, различных геофизических и климатических дисфункциях в форме её взрывных вещественно-энергетических выбросов и различных деформаций. В постинтенсивной фазе (к середине 21 века) прогнозируется ослабление амплитуды и масштабов пульсационно-колебательных процессов и потепление климата планеты. Завершение циклического перехода ожидается в первой трети 22 века вследствие окончательной разрядки напряжений и уменьшения избыточной энергии Земли. Заметим также, что американские и советские ученые пришли к выводу, что в отличие от США, Юго-восточной Азии и Океании, от грядущих вскоре потрясений меньше всего пострадают только наша страна и северная Африка5, так как эти территории находятся на сплошных тектонических плитах, где отсутствуют сколь-нибудь существенные разломы. В завершение анализа отметим, что рассмотренные выше три группы факторов имеют самое прямое отношение к национальной безопасности России, так как повышают риски внешней агрессии с целью захвата нашей территории богатой 5 И не это ли стало поводом для обострения в начале 80-х годов прошлого века борьбы США с СССР, а затем - и серии смены ими якобы диктаторских режимов в странах юго-восточнее Средиземного моря? природными ресурсами, сравнительно чистой, большой и относительно безопасной. Вот почему требуется детальное исследование ситуации вокруг России, так как её отношение к Сибири все чаще стали сравнивать с тем, что известно как «собака на сене». Идентификация и классификация интересов геополитических акторов Цель этой части статьи - исследовать проблемные ситуации в богатых ресурсами (стратегически нестабильных) регионах, оценить расклад сил и обосновать рациональные варианты развития там геополитической обстановки. Сделаем это, начиная с п е р в о г о из них (юго-восточного для России) региона, где важнейшими игроками являются следующие государства: а) Россия, Сирия, Турция, ИГИЛ, Израиль, Иран, Ирак, Казахстан, Катар, Саудовская Аравия, Кувейт, Азербайджан, Албания, Болгария, Румыния, Украина, Сербия - региональные; в) США, Великобритания, Франция, Германия, Китай - внерегиональные. А среди международных организаций и газонефтяных бизнес-структур - НАТО, ОДКБ, ЕврАзЭС; Газпром, Транснефть, ЛУКойл; КазМунГаз; BOTAŞ, TRAO (Турция); АМОК, ГНКА, Azpetrol (Азербайджан); British Petroleum (Англия), Shell, Exxon Mobil, Chevron (США); Amoco, AMBO, CNPC (Китай), Total (Франция) и ENI (Италия). Отметим также сильные и слабые стороны этих геополитических акторов: 1. Россия - имеет единственный в регионе статус «великая держава», а также сравнительно хорошую инфраструктуру, близость к причерноморскому региону, но удалена от стран Ближнего и Среднего Востока и имеет неразвитые с ними коммуникации. 2. Турция - является крупной региональной державой, обладает самыми сильными вооруженными силами в неядерном оснащении и возможностью контроля Босфора, но её самым слабым местом является курдский фактор. 3. США и иные внерегиональные (за исключением Китая) акторы являются союзниками с подавляющим военно-политическим и информационно-психологическим превосходством, но почти все они (кроме Израиля) удалены от желанных территорий. 4. Китай - обладает статусом «великая держава», интенсивно развивается и умело выстраивает двусторонние отношения, однако больше других удален от источников энергоресурсов вследствие чего его экономика сильно зависит от бесперебойного снабжения ими. Что касается подобной характеристики геополитических субъектов приарктического (в т о р о г о) региона, то кратко она сводится к следующим результатам. В состав главных геополитических акторов, заинтересованных в Арктике, кроме России, входят Дания, Канада, Норвегия и США, имеющие там свои секторы. Интерес к её ресурсам также проявили Великобритания, Исландия, Ирландия, Нидерланды, Швеция, Финляндия, Франция, Польша, Германия, Китай, Япония и Южная Корея. При этом их сильными (а) и слабыми (б) там факторами уместно считать: Для России - это а) наибольшая заселенность и близость к Арктике, хорошо развитая относительно других стран транспортно-промышленная инфраструктура, судоходство по Севморпути, Оби и Енисею; б) удаленность от многих индустриальных центров и оспариваемость части её морского шельфа, дефицит и неоснащенность военных баз силами ВМФ, ПВО, ПЛО и ПРО. Канада - а) выступает (как США и многие другие страны) за международный статус Севморпути, б) претендует на личное использование выгод от Северо-Западного прохода, и имеет разногласия с США по этому поводу. Дания - а) считает остров Гренландию частью своей территории, б) с этой претензией однако не согласны Великобритания, Исландия и Ирландия, поддерживающие его автономность. США - а) обладают военно-политическим превосходством и используют часть приполярных территорий для размещения своих военных объектов, б) объявили Арктику зоной их стратегических интересов и отрицают (как и Норвегия) секторный подход к её делению. Норвегия а) имеет всестороннюю поддержку США и развитую производственную инфраструктуру на принадлежащем её шельфе, б) претендует на больший участок морского шельфа и все биоресурсы вокруг Шпицбергена. Китай, Япония и Южная Корея - а) активно готовятся и выступают за совместное использование Севморпути и ресурсов Арктики, б) удалены от неё и пока не имеют там опорных пунктов. Остальные страны а) являются членами НАТО и объединены в претензиях на Арктику, б) имеют разногласия в оценке принадлежности и правах на те части её территории, которые богаты ископаемыми ресурсами. В т о р ы м шагом этого этапа исследования целесообразно [12] считать деление интересов и стратегий геополитических акторов проблемных регионов по взаимовлиянию и снятию имеющихся у них разногласий. При этом по влиянию друг на друга интересы геополитических акторов могут быть: 1) непересекающимися - когда продвижение интересов одних субъектов прямо или косвенно не затрагивает интересы всех других; 2) параллельными (совпадающими) - если интересы одного игрока входят в русло другого; 3) совместными - когда их продвижение субъектами возможно в рамках скоординированных программ взаимовыгодного двустороннего или многостороннего сотрудничества; 4) расходящимися - если проявляются при реализации лишь части совместных интересов, но шаги к достижению последующих целей уже вступают в конкурирующие отношения; 5) конфронтационными - когда их реализация невозможна без причинения ущерба или иного ущемления интересов других субъектов геополитики. Что касается классификации стратегий геополитических акторов по способам согласования несовпадающих интересов, то среди них могут быть: а) ультимативная - реализуется в виде диктата одной стороны и исключает какой-либо компромисс с другими игроками; б) конкурентная - ориентирована на односторонне выгодный компромисс с опорой на максимизацию уступок со стороны субъектов-соперников; в) партнерская - направлена на достижение взаимовыгодных решений-компромиссов и основывается на полном доверии соответствующих акторов; г) имитационная - предполагает достижение мнимого или не строго оформленного компромисса, что позволяет её актору безболезненно игнорировать будущие конфликты; д) смешанная - есть комбинация приведенных выше (прямых) стратегий. И, наконец, дадим ещё одну классификацию, на сей раз - по сложности устранения проблем, вызванных разногласиями геополитических игроков. Для облегчения решения данной задачи на рисунке 5 изображена матрица, которая делит интересы каждого игрока в регионе по значимости на три уровня, а сложность требующих там решения проблемных ситуаций - на 5. На этом завершим заявленную в разделе идентификацию и классификацию не только геополитических игроков двух богатых ресурсами регионов, но также их интересов, стратегий и неизбежных в борьбе за них разногласий. Полученные же при этом результаты указывают на возможность создания технологии принятия рациональных решений, позволяющей устранить ряд проблем и снизить тем самым риск подрыва стратегической стабильности. Подобная технология может включать следующие основные этапы: 1) идентификация и классификация проблемных ситуаций каждого исследуемого региона по 5-ти уровням сложности; 2) урегулирование там проблем 3-5 классов в соответствии с нормами международного права, с привлечением соответствующих комиссий ООН; 3) решение/устранение других проблем с привлечением более серьёзных механизмов и аргументов, включая «пушки, как последний довод короля». Проиллюстрируем конструктивность применения сведений данного раздела для моделирования отношений между субъектами рассматриваемых здесь стратегически нестабильных регионов. Подобное моделирование проведем в д в а этапа, начиная с составления концептуально-ассоциативных карт [15], применяемых в последние годы для когнитивного6 анализа сложных систем, а затем применим его результаты для логико-вероятностного прогноза стратегических рисков. 6 Данное прилагательное имеет корень cognito, состоящий из двух слов, которые означают следующее: co (вместе) + gnoscere (знаю). Составление когнитивных карт геополитического взаимодействия Как ныне считается [8], технология когнитивного моделирования должна включать следующие основные этапы: а) формулировка цели и задач исследования сложной системы; б) сбор, систематизация и анализ информации о ней и её окружении; в) выделение основных факторов, влияющих на развитие ситуации, и определение их взаимосвязи; г) построение когнитивной карты в виде графа, учитывающего силу взаимовлияния разных факторов; д) верификация полученной когнитивной модели и её применение для прогнозирования развития ситуации и обусловленных этим рисков. При этом подразумевается, что когнитивная карта - это представление сложной системы совокупностью взаимосвязанных геометрических фигур, размеры которых пропорциональны статусу отображаемых ими объектов и силе их влияния друг на друга. Подобная визуализация отношений между геополитическими акторами исследуемых здесь регионов отражает структуру их взаимодействия, что и демонстрируется на рисунках 6 и 7. Для удобства восприятия изображенные выше геополитические субъекты поделены на три кластера: применительно к регионам - причерноморскому, среднеазиатскому и ближневосточному на верхнем слайде, и исходя из общности имеющихся интересов или способов снятия противоречий, на нижнем. Размеры фигур указывают на геополитический статус игрока, толщина линий-связей между ними - на силу влияния более значимого, а красная и синяя окраска некоторых из акторов - на прямо противоположные их намерения. В порядке краткого анализа этих карт выскажу сомнение относительно целесообразности участия России в сирийской операции, так как это по разному трактуется её президентом: то мы поддерживаем президента Асада в борьбе с его оппозицией и ИГИЛ, то оказываем там помощь США, так как «наши цели одинаковы». Эта непоследовательность указывает на наличие других скрытых целей, например, поддержка Асада выгодна России, так как он препятствует Катару в прокладке трубопровода сжиженного природного газа в Европу, что ограничило бы поставки туда наших углеводородов. А вот принуждение РФ к уничтожению Асадом своего химического оружия, обещание и отказ от поставок ему и Ирану систем ПВО, а также наше нерешительное и длительное участие в боевых действиях выгодно не Сирии, а Израилю, так как ослабляет ряд его врагов. Вот почему эта страна выделена на рис. 6. Нетрудно выявить также истинную цель США в этом регионе, внешняя политика которых в последнее время направлена на недопущение появления где-либо стран или их союзов, способных конкурировать с этой сверхдержавой. В их число можно включить Китай, Иран, Турцию и Россию, имеющие имперский опыт, и ЕС, претендующую на соперничество с США. Поэтому военная напряженность в этом регионе осложняет их развитие: снижением поставок нефти в первую страну, ослаблением поддержки Сирией вторую, обострением курдской проблемы третью, изматыванием рассорившейся с Украиной четвертую и увеличением потока мигрантов в пятое. Что касается северного региона, то при решении имеющихся там проблем основными конкурирующими игроками будут те, которые указаны по краям рис. 7. А успех в их противостоянии определят не только США с союзниками по НАТО, но и Китай с его соседями, включая нашу страну… В целом же нетрудно убедиться не только в сложности учтенных картами отношений и удобстве их восприятия обоими полушариями головного мозга, но и в пригодности применения этих сведений для последующего (логико-вероятностного) моделирования, технология и цель которого иллюстрируется рисунком 8. Сдвоенная причинно-следственная диаграмма, изображенная в верхней части рисунка, наиболее удобна [6] для прогноза риска конкретных опасных явлений путем моделирования процессов их возникновения и разрушительного проявления. Её верхняя левая половина включает дерево происшествия (ДП, обычно - это чрезвычайная ситуация (ЧС) конкретного типа), содержащее 5 исходных событий и 2 предпосылки (А, В) верхнего уровня, соединенные линиями с узлами логического перемножения и сложения. А правая - дерево событий (ДС), которое имеет 2 (C, D) промежуточных и 5 конечных исходов моделируемого явления, характеризуемых причинением конкретного ущерба. Нижняя часть содержит: а) структурную функцию ДП в терминах алгебры событий: Х= f(А, Б); б) общее выражение для оценки вероятности Р(Х) наступления ЧС по вероятностям Рi исходных предпосылок; в) формулу для расчета математического ожидания M[Y] предполагаемого ущерба по условным вероятностям Qci конечных исходов ДС и размерам их ущерба Yci. В самой верхней части рис. 8 стрелками указана последовательность построения этой диаграммы (обратная для ДП, прямая - для ДС) и методы, привлекаемые для выявления предпосылок и исходов конкретной ЧС. При этом дедукция добывает эти сведения, руководствуясь общими закономерностями возникновения подобных опасных явлений и применяя их к данному частному случаю. Тогда как индукция делает это анализом эмпирических фактов о подобных ЧС, следуя от частного случая к его общим проявлениям. Сам же процесс возникновения и развития ЧС имитируется прохождением сигнала от исходных предпосылок ДП к событию Х, а от него - к возможным сценариям ДС (последовательностям его исходов от начального к конечному). При этом условия логического сложения и перемножения призваны пропускать данный сигнал соответственно при его наличии хотя бы на одном и одновременно на всех входах. Естественно, что продвижению сигнала могут препятствовать заблаговременно предусмотренные барьеры - меры по а) предупреждению различных предпосылок моделируемой ЧС; б) недопущению образования из них её причинной цепи; в) изменению условных вероятностей её развития в пользу более благоприятных сценариев; г) смягчению последствий самых разрушительных конечных исходов ЧС. Как показывает опыт, существенные для моделирования факторы и частные показатели риска, имеющие качественный и иной характер, удобно задавать, руководствуясь приведенной на рисунке 9 универсальной шкалой соответствующих лингвистических и нечетких полуколичественных оценок- чисел. При этом под лингвистической переменной подразумевается любое высказывание на человеческом языке [9], включая и слова, приведенные в трех левых колонках рис. 9, а под нечетким числом - компактный интервал его величин с единственным модальным (наиболее часто встречающимся) значением [10]. Те и другие принято описывать функциями принадлежности π(Х), устанавливающими степень соответствия мер возможности Pоss(Х)∈[0,1] их проявления в конкретных условиях. Применение этих функций для высказываний «молодой человек» и «мужчина среднего роста» (в смысле их возраста и высоты) демонстрируется внизу рис. 9 на шкалах t (годы) и х (рост, см). Изложенный выше способ задания существенных для моделирования факторов и оценок удобен для моделирования опасных социальных процессов [4] вследствие нечеткости используемых там понятий и пригодности для сбора экспертных суждений о нечетких параметрах конкретных факторов. Конструктивность же рассматриваемого здесь когнитивного и логико-вероятностного моделирования появления и развития ЧС в форме подрыва геополитического статуса России подтверждена иллюстративной диаграммой рисунка 10. Данная модель отличается от рис. 8 поворотом на 90 градусов и большей сложностью (46 предпосылок ДП и 31 исход ДС), а результаты её автоматизированного количественного анализа приведены на рисунках 11 и 12 Основную часть этих слайдов занимает компьютерная версия предыдущей модели, исследуемой с помощью программного комплекса АРБИТР [3]. Её большие круги с цифрами (1-24) и (56-67) - это исходные события ДП и конечные ДС, а малые с входящими в них линиями (логическими условиями, см. низ рис. 8) - их промежуточные события. Справа показаны результаты количественного анализа: вероятность моделируемой ЧС Р(48)=0,6499 и ущерб от неё Y(56+…+67)= 63 млн. человекогодов утраченного социального времени [7], а также исходные данные - экспертные оценки Pi, Qj и Yj. Еще один результат прогноза показан внизу этих рисунков, в форме столбчатой диаграммы значимостей и вкладов каждой исходной предпосылки ДП. При этом её значимость численно равна величине δP(47)/δPi|Р(47), а вклады - изменению ∆Р(47) и ∆Y(56+…+67) при уменьшении Pi от текущего значения до нуля (положительный) и при увеличении Рi до единицы - отрицательный. Заметим, что значимости и вклады учтенных факторов ДП отражают относительные изменения риска моделируемой ЧС, и поэтому являются более достоверными оценками в сравнении с прогнозом его абсолютной величины, что важно для определения эффекта от внедрения альтернативных мероприятий по снижению риска, которое проводится по следующей схеме: ∆Рk(47) = f1(∆Pk); ∆[Ynk (56+…+67)] = = Σ∆Рk(47)f2(∆Yn), (1) где ∆Pk, ∆Yn - изменение исходных значений вероятностей и ущербов, ожидаемое от внедрения предлагаемых мероприятий k и n; fm(m=1, 2) - зависимости вероятности P(47) и ущерба M[Y] от их частных параметров, Что касается обоснования комплекса оптимальных предложений, то возможна следующая словесная постановка соответствующей задачи: «Выбрать из множества альтернативных мероприятий W={1,2,...,k,...,m} по снижению риска исследуемой ЧС такой их набор Wk, при котором обеспечивается максимально возможное снижение ожидаемого от неё среднего ущерба ∆Y(Wk)=∑∆PkY, а требуемые для этого затраты S(Wk) не превышают выделенных SВ(W)». Математически это сводится к нахождению вектора Wk, при котором выдерживаются следующие дисциплинирующие условия: (2) Анализ системы (2) свидетельствует о том, что она представляет собой постановку задачи математического программирования, тогда как рациональным способом ее решения может быть динамическое программирование, что обусловлено его пригодностью к различным типам целевой функции и удобством получения оптимальных рекомендаций одновременно для нескольких значений ограничения SВ(W). * * * Как представляется автору, завершить данную статью целесообразно следующими двумя выводами и рекомендацией, логично вытекающими из проблемно-ориентированного анализа сложившейся в России ситуации. 1. Проведенный выше краткий проблемно- ориентированный геополитический анализ c элементами моделирования свидетельствует о крайне низком уровне национальной безопасности России в настоящее время: а) обозначилась устойчивая тенденция к понижению геополитического статуса и геостратегического потенциала РФ, без чего невозможно дальнейшее сохранение или расширение русского геополитического пространства; б) имеет место невиданное прежде сокращение количества геополитических структур влияния и геостратегических опорных зон нашей страны, что свидетельствует о её фактической изоляции; в) утрачено большинство имеющихся ранее геополитических буферных зон и геостратегических барьеров, чреватое ростом риска прямого столкновения между Россией и противостоящими её центрами силы; г) увеличилось число конфликтогенных зон, создающих предпосылки для военных и иных столкновений разной длительности и интенсивности. 2. Сохранение перечисленных и иных негативных тенденций может привести к окончательной утрате суверенитета и территориальной целостности нашей страны уже к концу нынешнего десятилетия. 3. Самосохранение русской нации и созданного ею государства невозможно без резкого повышения качества исследований в сфере геостратегии и национальной безопасности, без чего нельзя рассчитывать на радикальное изменение проводимой ныне политики в правильном направлении. Что касается времени, упомянутого во втором пункте указанных выводов, то к концу 2020 года ожидается резкое возрастание риска внешней военной агрессии на Россию [5] вследствие необходимости снятия с эксплуатации всех самых грозных межконтинентальных баллистических ракет, названных американцами «Сатана». Таким образом, есть основания утверждать о серьезности тех внешних вызовов и угроз национальной безопасности России, которые порождены намерениями США сохранять и впредь их вожделенную «American dream». Естественно - за счет перераспределения в свою пользу оставшихся запасов не возобновляемых природных ресурсов планеты.

1. Federal'nyy zakon «O strategicheskom planirovanii v Rossiyskoy Federacii» ot 28.06. 2014 №172 FZ.

2. Ageev A.I., Loginov E.L. Novaya bol'shaya voyna: hroniki horosho zabytogo buduschego // Ekonomicheskie strategii. - 2014. - № 6-7. - S 16-33.

3. ARBITR. Programmnyy kompleks avtomatizirovannogo strukturno-logicheskogo modelirovaniya i rascheta nadezhnosti i bezopasnosti sistem. Avtor - Mozhaev A.S. Attestacionnyy pasport Rostehnadzora ot 21.02.07.

4. Belov P.G. Nacional'naya bezopasnost'. Teoriya, metodologiya, praktika. - SPb: Strategiya buduschego, 2015. - 486 s.

5. Belov P.G. Strategicheskoe planirovanie razvitiya i obespecheniya nacional'noy bezopasnosti Rossii: prognozirovanie i snizhenie riska chrezvychaynyh situaciy // Nacional'naya bezopasnost' i strategicheskoe planirovanie. - 2015. - №1(9). - S. 47-58.

6. Belov P.G. Upravlenie riskami. Sistemnyy analiz i modelirovanie. - M.: Yurayt. 2014. - 512 s.

7. Gvardeycev M.I., Kuznecov P.G., Rozenberg V.Ya. Matematicheskoe obespechenie upravleniya. Mery razvitiya obschestva. - M.: Radio i svyaz'. 1996. - 246 s.

8. Gorelova G.V., Ryabcev V.N. Modelirovanie arhitektury i dinamiki geopoliticheskih regionov sovremennogo mira. Kognitivnyy podhod. - Rostov na Donu. Izd-vo YuFU, 2014. - 375 s.

9. Zade L.A. Ponyatie lingvisticheskoy peremennoy i ego primenenie k prinyatiyu resheniy / Per. s angl. - M.: Mir, 1976. - 196 s.

10. Dyubua D., Prad A. Teoriya vozmozhnostey. Prilozheniya k predstavleniyu znaniy v informatike / Per s angl. - M.: Radio i svyaz', 1990. - 288 s.

11. Smotrin E.G. Stihii i katastrofy - glavnaya ugroza. [Elektronnyy resurs]. - Rezhim dostupa: http://www.geost.ru/html/geostrategyt1.asp

12. Shul'c V.L., Kul'ba V.V., Shelkov A.B., Chernov I.V. Scenarnyy analiz v upravlenii informacionnoy podderzhkoy processov uregulirovaniya konfliktnyh situaciy v Arktike. - M.: IPU RAN, 2011. - 112 s.

13. Gautier D., Bird K., Charpentier R. Assessment of Undiscovered Oil and Gas in the Arctic. Science. May 2009. P. 1175 - 1179.

14. Hiscock G. Earth Wars. The Battle for Global Recourses. John Willey & Sons. 2012. - 286 p.

15. Criekemans D., Duran M. Mental maps, geopolitics and foreign policy analysis: basic analytical framework and application to substrate diplomacy in the Mediterranean. [Elektronnyy resurs]. - Rezhim dostupa: http://www.wiscnetwork.org/ porto2011/papers/WISC_2011-6444.pdf