Актуальность темы проявляется в том, что Украина - одно из ключевых по геополитическому потенциалу (наряду с Российской Федерацией и Казахстаном) государств для проекта реинтеграции Северной Евразии. Ожидавшееся в конце ноября 2013 г. подписание соглашения об ассоциации Украины с Европейским Союзом означало стратегический выбор Украины в пользу Запада. В данной связи цель статьи - установить, какие внутриполитические факторы определили геополитический выбор Украины в 2013-2014 гг. и насколько данные причины весомы. Поскольку рост значения проблемы шёл в 2013-2014 гг. стремительно, она ещё не изучена в жанре специальных аналитических монографий и статей. Но важное значение сохраняют созданные ранее работы С. С. Жильцова [1], В. Е. Григорьянца, А. В. Мальгина и др. [2], В. Ю. Богдановича, Ю. В. Егорова и А. Я. Маначинского [3], И. Задорина и др. [4]. Они обосновывают проект участия Украины в евразийской интеграции. Напротив, евроатлантический курс Украины аргументируется в коллективных работах под редакцией В. А. Манжолы [5] и А. И. Кудряченко [6]. В жанре мониторинговой аналитики представляют интерес статьи С. В. Юрченко [7] и С. О. Переходы [8], интервью И. Тодорова [9]. Но в исследованиях темы основное внимание уделено военно-стратегическим и геоэкономическим аспектам (возможной интеграции Украины в НАТО и ЕС, «газовым войнам» РФ и Украины). Слабее изучена динамика общественного мнения Украины, ресурсная база субъектов внутренней политики и их стратегии, которые влияют на геополитический выбор правящих элит. Эмпирическая основа статьи включает в себя статистику переписи населения 2001 г. и голосований на выборах в Украине, опубликованные итоги анкетных опросов, партийные программы, выступления политических деятелей и статьи в СМИ. Политическая интеграция трактуется в данном контексте как процесс и результат всё более тесного взаимодействия политических акторов и институтов, вследствие которого достигается повышенная степень межгосударственных и наднациональных отношений и институтов. Политическая интеграция проявляется в проведении согласованной политики; в создании надгосударственных и межгосударственных объединений. Они получают от государств-участников часть властных полномочий. Международная интеграция не означает унификации. Участники такой интеграции сохраняют свои самостоятельные политические системы и суверенитет. Приоритетное значение для геополитического выбора Украины имела структура элит. Она соответствует олигополическому рынку. «Повестку дня» украинской политики контролировали 6-7 группировок корпоративного капитала (Р. Ахметова, Д. Фирташа, И. Коломойского и Г. Боголюбова, Ю. Косюка, А. Веревского, О. Бахматюка), ресурсные базы и зоны влияния которых во многом совпадают с региональными размежеваниями. По подсчетам журнала «Украинский тыждень», в 2011 г. только 49,8% продукции Украины реализовано на рынках без ограничения конкуренции [10, с. 16-19]. С 2010 г. процессы монополизации, сращивания государственной власти и крупного бизнеса активизировались. Но интересы крупного бизнеса и правящей Партии регионов прагматичны, они слабо ориентированы на союз с Россией. Крайне характерно нежелание Президента В. Ф. Януковича вынести вопрос о вступлении в Таможенный Союз на всенародный референдум. Украина вследствие равенства ресурсов конкурирующих коалиций («донецкой», «днепропетровской», «галичанской», «киевской» и др.) стоит перед перспективой малоконтролируемой децентрализации. Институциональный формат - высокая степень фрагментации элит, коалиционный тип партий, стремление регионов к автономии также препятствуют тенденциям моноцентризма власти. Правящий режим балансирует между регионами и корпоративными группами, применяя временные коалиции. Прочная украинская идентичность и в государственном, и в этнокультурном смыслах ещё не сформирована. Вряд ли она может быть быстро и успешно закреплена на основе ориентаций, присущих только Западу или Востоку страны. По итогам анкетного опроса 2002 г., 37% респондентов на первое место ставили региональную, а не общенациональную идентичность [11, с. 134]. В другом опросе 2002 г. с более дробной шкалой ответов считали себя, прежде всего, жителями своей местности 31,6% опрошенных; жителями региона - 5,9%; представителями своего народа - 3,0%; гражданином Украины - 41,0%; гражданином СССР - 12,7%; «гражданином мира» - 2,7% [12, т. 2, с. 343]. Т.е., преобладает локальная идентичность. В русскоязычных регионах Юга и Востока речь не идет (кроме Крыма) о доминировании политических ориентаций на РФ. Жители этих регионов осознают себя частью «переходных» сообществ. Данные долгосрочные факторы делают Украину «глубоко расколотым» обществом, воспринимаемым как объект международного соперничества, а не как самостоятельный субъект геополитики. Рассмотрим развитие общественного мнения по вопросам участия Украины в евразийской либо европейской интеграции. Так, в декабре 2012 г. анкетный опрос Центра «Социальный мониторинг» (выборка 2003 чел.) показал: 46% респондентов считали, что Украина должна стать полноправным участником Таможенного союза (ТС). 35% полагали, что Украина должна заключить договор о зоне свободной торговли и политической ассоциации с Европейским Союзом (ЕС) с последующим вступлением, 19% - не определились. Идею вынести вопрос вступления Украины в ТС на референдум поддерживало большинство населения (62%), а доверить рассмотрение вопроса Верховной Раде и Президенту были согласны лишь 24%. Согласно результатам опроса, для большинства опрошенных приоритетной является возможность иметь безвизовый режим с Российской Федерацией, даже если для этого Украина должна не вступать в ЕС - так считают 51% опрошенных украинцев. Около 30% определившихся хотели бы, чтобы Украина подписала договор о политической ассоциации, получила зону свободной торговли с ЕС и имела бы с Россией закрытые границы с визами и таможнями. Для 62% приоритетным являлось сохранение безвизового режима с Россией [13]. В вопросе выбора между заключением ассоциации с ЕС или полноправным участием в Таможенном союзе в декабре 2012 г. были налицо существенные территориальные размежевания: Западный регион Украины - единственный, где преобладали сторонники ассоциации с Евросоюзом (66%); соотношение равное в Центральном и Северном регионах; существенное преимущество сторонники Таможенного союза имели на Востоке (54%) и Юге Украины (74%) [13]. Но ситуация стала быстро меняться с февраля 2013 г. вследствие информационной войны за общественное мнение. Финансирование кампании о преимуществах европейской интеграции в Украине осуществляют три ключевых игрока: представительство ЕС, посольство Великобритании и Международный фонд «Видродження» американского финансиста Дж. Сороса. В общей сложности зарубежные лоббисты евроинтеграции в 2013 г. финансируют пропаганду в Украине на 1,8 млн. евро [14]. Средства расходуются на телепрограммы, информационные материалы, проведение круглых столов и конференций, производство обучающих фильмов в пользу соглашения об ассоциации с ЕС. В каждом крупном украинском вузе есть интернет-ресурс о европейской интеграции, целенаправленные воспитательные и информационные меры, щедро оплачиваемые гранты. Со своей стороны, увы, Россия предпочитает традиционные методы: переговоры государственных лидеров и бизнес-делегаций, акцент в пропаганде СМИ на общее историческое наследие и трансграничные родственные связи, выгоды промышленного сотрудничества. Приходится признать, что информационная и дипломатическая активность РФ проигрывает европейской по креативности и наступательности. Директор социологической компании (Киев) «Research and Branding Group» Е. Копатько заявил: «Когда нет наполнения смыслами: экономическими, политическими гуманитарными, мы будем дальше дрейфовать друг от друга. И у большинства [граждан Украины] появится другой тренд» [15]. Судя по анкетному опросу компании «Рейтинг» 26 сентября-6 октября 2013 г. (выборка 2000 чел.), 53% респондентов уже поддерживают курс на присоединение Украины к ЕС. 35% опрошенных не хотят объединяться с ЕС, 12% не определились. По мнению большинства, подписание соглашения о зоне свободной торговли с ЕС для Украины более выгодно (47%), чем вступление в Таможенный союз с Россией, Белоруссией и Казахстаном (34%). За 2011-2013 гг. зафиксирован самый высокий уровень респондентов, которые считают подписание соглашения с ЕС более выгодным для страны, чем вступление в Таможенный союз [16]. Столь масштабная и быстрая переориентация общественного мнения стала возможной, во многом, из-за низкой осведомлённости населения Украины. По заказу посольства Великобритании компания «Key Communications» провела весной 2013 г. исследование уровня информированности о преимуществах соглашения об ассоциации с ЕС. Вывод: «уровень информированности различных целевых аудиторий относительно европейской интеграции в целом и Соглашения об ассоциации в частности - очень низок». «Только 5,3% граждан оценивают уровень информированности о ЕС как высокий, 38,6% определяют уровень знаний как средний. Низкий уровень информированности отмечают 43,5%. Каждый десятый не имеет никакой информации о ЕС», - пояснил заместитель гендиректора Центра Разумкова В. Чалый [14]. Таким образом, текущий раунд конкуренции за геополитический выбор Украины Россия проиграла. Это - следствие явного преобладания ресурсной базы и организованности сторонников евроинтеграции внутри Украины, их массированной информационной и дипломатической поддержки со стороны ЕС. В стране не было влиятельных бизнес-элит и политических партий, последовательно ориентированных на евразийский выбор. Расчёт же российского руководства на партнерство с Президентом Украины В. Ф. Януковичем оказался нереалистичным уже с лета 2011 г. Тем более не стало их после государственного переворота 22 февраля 2014 г. и установления в Киеве ультранационалистического, правоавторитарного режима антироссийской направленности. Таким образом, в будущем целесообразна кардинальная смена целей и приоритетов интеграционных усилий РФ в отношении Украины. Вместо прагматичного лавирования ради получения прибылей от транзитного расположения Украины РФ должна избрать стратегию диверсификации трасс энергоэкспорта в обход территории, ещё контролируемой киевским режимом. Это потребует последовательной поддержки Донецкой и Луганской Народных Республик как прообраза новых геополитических структур на постукраинском пространстве. Но, самое главное, данная стратегия потребует глубокой антиолигархической перестройки всей политико-экономической системы российского общества, перераспределения ресурсов экономической и политической власти в пользу патриотических элит и в России, и в постукраинских государствах. Такой поворот российской политики создаст народное согласие и обеспечит солидарность на почве уменьшения до минимума влияния прозападных сил в нашей стране.